Tag : регоператоры

Рынок рециклинга в ожидании «мусорной» реформы

С 1 января 2019 года российские регионы должны перейти на новую систему обращения с отходами. Предполагается, что во всех субъектах РФ приступят к работе региональные операторы, которые будут управлять мусорными потоками на основании территориальных схем и региональных программ. К этому моменту минприроды России сформирует пул лучших практик сбора, сортировки и переработки отходов. Есть в планах федерального центра и разработка новых мер поддержки переработчиков вторсырья, и просветительские мероприятия, направленные на формирование культуры раздельного сбора мусора в стране.

Однако экологи опасаются, что в нынешнем своем виде «мусорная» реформа может негативно отразиться на рынке рециклинга, разрушив уже сформировавшиеся региональные практики. Ведь решения, которые способны развить или, наоборот, затормозить этот рынок, принимаются на уровне регионов. И далеко не всегда чиновники на местах делают выбор в пользу раздельного сбора.

Инициатива снизу

В Санкт-Петербурге, по словам экспертов, нет региональной программы в области обращения с отходами. Ее заменяет госпрограмма «Благоустройство и охрана окружающей среды», где не содержится никаких намеков на внедрение системы раздельного сбора отходов (РСО). Территориальная схема, разработанная в 2016 году, также не включает указаний о переходе к обязательной сортировке и переработке вторсырья.

— Недавно этот документ откорректировали, но и в новом варианте терсхемы раздельный сбор мусора упоминается только как данность. Авторы документа не пишут, что предстоит сделать, — делится информацией руководитель направления по взаимодействию с органами власти петербургского экологического движения «РазДельный Сбор» Анна Гаркуша. — Фактически о внедрении системы РСО говорится только в соглашении между петербургскими властями и нашим новым региональным оператором — городским унитарным предприятием. Но там все ограничивается одной фразой: предусмотрено поэтапное внедрение раздельного сбора мусора. То есть оператор может в 2019 году поставить один контейнер для раздельного сбора отходов, в 2020 году — два контейнера, и требование выполнит.

При этом в Санкт-Петербурге стараниями волонтеров и предпринимателей уже сформировалась система раздельного сбора отходов. Субъекты малого и среднего бизнеса договариваются с жильцами, управляющими компаниями и ТСЖ, устанавливают рядом с многоквартирными домами контейнеры для вторсырья, а потом продают пластик, макулатуру, стекло и другие отсортированные отходы переработчикам.

К примеру, индивидуальный предприниматель Елена Карасик занимается сбором вторсырья с июня 2015 года. В конце 2015-го она получила бюджетную субсидию и вложила деньги в контейнеры для РСО. В общей сложности Елена оборудовала такими контейнерами порядка 200 площадок в Петербурге и Ленобласти. Вторсырье отправляется на перерабатывающие заводы, с которыми у ИП заключены прямые договоры.

Общественники тоже развивают придомовой РСО. Кроме того, они несколько лет организуют ежемесячные акции по раздельному сбору отходов. В 2018-м экологическое движение «РазДельный Сбор» даже получило грант Фонда президентских грантов на проведение этих мероприятий.

Кто хозяин мусора?

Однако уже в следующем году проекты, связанные с развитием придомового РСО, могут оказаться под угрозой закрытия. Федеральное законодательство позволяет региональному оператору запретить другим компаниям выстраивать на контейнерных площадках систему раздельного сбора твердых коммунальных отходов (ТКО).

Если это произойдет, заготовителям вторсырья придется искать обходные пути. К примеру, доказывать с помощью паспортов отходов и протоколов биотестирования, что они собирают не ТКО, а отходы от использования товаров (ОИТ). Вот только накапливать это вторсырье обновленный федеральный закон «Об отходах производства и потребления», который вступил в силу в начале 2018-го и ввел в понятийный аппарат термин «ОИТ», позволяет лишь вне контейнерных площадок.

— Исправить ситуацию без дополнительных поправок в ФЗ «Об отходах производства и потребления», на мой взгляд, не получится, — продолжает Анна Гаркуша. — Необходимо, чтобы поэтапный переход к раздельному сбору и переработке вторсырья стал обязательным для всех субъектов РФ. А региональные операторы должны получать деньги не за обработку определенного количества отходов, как это происходит сейчас, а за достижение целевых показателей. Таких, как доля раздельно собранных по фракциям и переработанных отходов, доля площадок, оборудованных контейнерами для раздельного сбора ТКО, и так далее.

Петербургские и ленинградские власти запросили у Елены Карасик информацию об инфраструктуре РСО, которую она создала. Предприниматель рассчитывает, что региональные операторы одобрят хотя бы действующие контейнеры для сбора вторсырья. В противном случае социально ориентированный проект, в который уже вложено несколько миллионов рублей, придется сворачивать.

— Не знаю, получится ли в следующем году расширяться, но очень надеюсь, что площадок не станет меньше, — говорит предприниматель. — Я начала заниматься этим бизнесом, чтобы спасти хоть какую-то часть полезного вторсырья от гниения на полигонах. И объемы отходов, отправленных на переработку, растут. В конце 2017 года я ежемесячно собирала 12 тонн отходов, сейчас — уже 30 тонн. Будет абсурдом, если в рамках реформы, призванной решить мусорные проблемы нашей страны, эти отходы опять попадут на свалку.

Переработчиков вписали в программу

В Калининградской области региональную программу в области обращения с отходами утвердили два месяца назад. Целевые показатели, связанные с развитием системы РСО, в этом документе есть. Так, доля твердых коммунальных отходов, превратившихся во вторичное сырье на контейнерных площадках, должна увеличиться в регионе с текущих трех процентов до 10 процентов к 2025 году.

Региональным оператором стало новое государственное предприятие Калининградской области. При этом в калининградской нормативно-правовой базе прописана роль действующих игроков рынка рециклинга, которых наделили статусом операторов по обращению с отходами.

— Как мы будем взаимодействовать с региональным оператором, пока неизвестно, но заинтересованность со стороны и областных властей, и нового госпредприятия есть, — комментирует ситуацию председатель регионального союза переработчиков отходов Калининградской области Святослав Лавриненко. — Областное министерство природных ресурсов и экологии запросило информацию об объемах отходов, которые мы можем обработать. Правда, многие члены нашего союза пока опасаются заявлять конкретные цифры из-за таможенных проблем, с которыми столкнулся калининградский рынок рециклинга. Новый таможенный кодекс Евразийского экономического союза обязал нас подтверждать евразийский статус продукции, произведенной из вторсырья, либо платить за нее таможенные пошлины и НДС. Но в любом случае работа идет. Думаю, в следующем году начнем оттачивать механизмы взаимодействия с региональным оператором.

Ставка на экосбор

Параллельно калининградские переработчики отходов надеются получить господдержку за счет экологического сбора. Речь идет о новом обязательстве, возникшем у производителей и импортеров товаров, подлежащих утилизации. Они должны либо отчитываться в обработке своих отходов, либо перечислять сбор в федеральный бюджет. Новые поступления распределяются между субъектами РФ, которые в свою очередь могут направить эти деньги на создание объектов по обращению с отходами. В текущем году 15 регионам достанется миллиард рублей на строительство 22 комплексов. В следующем году говорится о 34 объектах в 18 регионах.

Компания, которую возглавляет Святослав Лавриненко, подала заявку на получение субсидии за счет средств экосбора в 2020 году. Деньги, если их удастся привлечь, пойдут на развитие комплекса по переработке батареек.

Эта линия, первая в СЗФО, начала функционировать в Калининградской области в конце прошлого года. С тех пор здесь переработали порядка четырех тонн источников питания.

— Мы добываем из батареек цинк и совершенствуем технологию, чтобы получать также графит и марганец, — продолжает Святослав Лавриненко. — Но этот проект имеет отрицательную экономику, все работы и исследования оплачиваются за счет другого моего бизнеса, производства строительных материалов из отходов мягких кровель и полимеров. Поэтому надеюсь, что нашу заявку утвердят. Господдержка позволит, в том числе, увеличить глубину переработки.

Размер самого экологического сбора, по мнению Анны Гаркуши, необходимо увеличить. Пока он не стимулирует производителей и импортеров товаров обращаться к игрокам рынка рециклинга — дешевле заплатить деньги государству.

— Ставка сбора за одну тонну, к примеру, ПЭТ-отходов — 3,8 тысячи рублей. А реальные затраты на создание инфраструктуры, транспортировку и досортировку составляют для ПЭТ в среднем 15-16 тысяч рублей за тонну. Если считать с утилизацией, получится еще дороже. Необходимо приблизить друг к другу эти показатели, — подводит итог Анна Гаркуша.

Источник

Эксперты обсудили экологию в стратегии развития Нижегородской области

На минувшей неделе экологи, эксперты, депутаты в Нижнем Новгороде обсуждали экологический раздел в проекте «Стратегии развития области до 2035», который называется «Наша земля». Тот самый «природный каркас региона» на поверку оказался самым критикуемым звеном в проекте.

Замах по части экологии в стратегическом документе не слабый – «сделать Нижегородскую область одним из центров экологической активности». И многие хорошие вещи действительно там прописаны, но «в общем и целом» (что такое, например, «формирование природно-экологического каркаса региона»?), а цели зачастую поставлены второстепенные, как то: «развитие культуры обращения с животными».

Одними полигонами проблему не решишь

А большинству живущих «на земле» нижегородцев хотелось, чтобы не только активностью и пиаром наша губерния мерилась с другими регионами, а реальными делами и результатами. Пока хвастаться откровенно нечем. И на встрече звучал вопрос, чем вообще занимаются профильные структуры, потому что проблемы на каждом шагу.

Модератор стратсессии зампред Заксобрания Александр Табачников рассказал, например, что сам почти в центре города поймал машину с жидкими нечистотами, которая готовилась слить отходы в люк канализации. А вот как предотвращать «подобные явления», в проекте не записано.

По мнению Табачникова, несмотря на то что на ряд объектов накопленного экоущерба – «Черная дыра», «Белое море», старый полигон ТБО Игумново – выделены большие средства, внятного технологического подхода по ликвидации подобных свалок до сих пор не разработано. «У нас нет даже четкого знания, где, что и сколько у нас зарыто, особенно в Дзержинске, и какую опасность это представляет для населения. При этом в год в регионе образуется до 4,5 млн тонн отходов и внятной стратегии по работе с этими объемами нет, – говорит зампред парламента. – Да, есть программа строительства полигонов ТКО, но одними полигонами проблему не решишь (об этом говорит пример Московской области), в то же время власти должны гарантировать мусоропоток на эти полигоны. В небольших населенных пунктах почти все свалки в связи с переполнением находятся под санкциями прокурора. Мне кажется, мы слишком увлеклись заявлениями, что мусор – это доходный бизнес и все надо отдать в частные руки. В результате мы скатились к тому, что доходность полигонов обеспечивается за счет непрерывно поступающего потока и высокого тарифа, который ложится на плечи населения. Даже вопрос финансирования утилизации упаковки не решен. До сих пор дискутируется тема, должна ли экология сама зарабатывать. Не найдена сбалансированная схема. Тем более что в промышленном регионе сохранение экологии все время вступает в противоречие с развитием экономики. С точки зрения экологов, если трубы не дымят, это лучше. С точки зрения промышленников экологи – просто лишние люди. Нет учета промышленных отходов, производимых в Нижегородской области. Хотя эти объемы легко подсчитывают, например, в Финляндии, как товар на складе, и они должны быть за плату утилизированы».

По словам модератора, мусоросжигание как таковое тоже обсуждалось в регионе и под большим сомнением, может ли вообще прижиться у нас такой способ уничтожения отходов.

«Малые речки в городах и поселках с нелепыми названиями (Ржавка, Парашка и др.) – самые близкие к людям, но у нас они самые грязные замусоренные, по берегам обычно располагаются заводы, гаражные кооперативы, больницы, – продолжил перечислять проблемы ведущий стратсессии. – Хотя как раз на берегах таких малых речек, наверное, и хотели бы жить люди. Нет серьезной работы по геологическим изысканиям сложных грунтов, в том числе карстовых, на которых стоят города и поселки, Нижний Новгород, Дзержинск. Нет планомерной деятельности по формированию зеленого щита города и в хорошем смысле нет системы санитарной рубки и лечения деревьев. Я помню, лет десять назад приезжал к нам австрийский бизнесмен Доппельмайер, хотел в парке “Швейцария” строить горнолыжную трассу. Он привез целую группу экологов-экспертов, которые сделали заключение, что 90% деревьев в парке необходимо лечить».

«Лечить» и информировать?

«У нас даже такого понятия не знали – “лечить деревья”», – с места высказался руководитель экоцентра Дронт Асхат Каюмов.

Мэр Нижнего Новгорода Владимир Панов считает одним из главных препятствий по наведению порядка в сфере экологии несовершенство профильного законодательства.

«Мы как орган МСУ обязаны совершать бюджетные траты по тем же стихийным свалкам, потому что нет инструментов, чтобы предотвращать экологическое нарушение, – пояснил Панов. – Можем применить административное воздействие, штраф. Отчасти регоператор ТКО должен решить проблему несанкционированных свалок (новый институт регоператоров ТКО должен заработать с 2019 года, и на него ляжет ответственность за появление и ликвидацию таких “объектов”. – Ред.). Нет устойчивого понятия термина “накопленный ущерб окружающей среде”, когда экологическое преступление действительно можно быстро квалифицировать (сейчас это нужно доказывать с помощью сложной экспертизы) и применить к виновным более репрессивные меры». Одним из решений проблемы отходов, по словам главы города, может стать раздельное накопление мусора, когда такая площадка находится рядом с домом и, как вариант, когда более профильная, стационарная площадка – под стекло или макулатуру – организуется на специальных местах, мэр уже дал поручение подыскивать такие участки в городе.

Кроме того, по мнению Панова, информация об экологической среде должна быть более общедоступной. Например, приезжавший недавно мэр южнокорейского города Сувон получает информацию о состоянии атмосферного воздуха в городе в приложении в телефоне, онлайн. В Нижнем Новгороде тоже хотят внедрить подобную систему «ознакомления» с нашим воздухом с помощью датчиков на столбах, однако экологи предупреждают: чтобы иметь достоверную информацию о загрязнениях (еще вопрос, насколько полную! – Ред.), надо устанавливать очень много станций контроля.

«Почему должны качественно утилизировать только промышленные отходы, а отходы строительства, медицинские, биологические, коммунальные? – недоумевает заслуженный эколог России Клара Романова. – Или проблемы, связанные с ними, уже решены? Тогда почему образуются несанкционированные свалки?»

Замминистра экологии и природных ресурсов области Наталья Мочалина отметила, что важно, чтобы стратегия и программы, которые под нее будут закладываться, были исполнимы. «Все-таки это ведомственный документ, и мы ориентируемся на наши возможности. Кроме того, у нас реализуется еще и прежняя экологическая программа», – отметила она.

Если говорить, что называется, крупными мазками, то в области не сделано даже окончательное обустройство береговых линий Волги на отметке Чебоксарского водохранилища в 63 метра, напомнил депутат ЗСНО Василий Суханов.

До сих пор сохраняется некая неопределенность в этом вопросе со стороны федерального центра, добавил эколог из Дзержинска Владимир Орехов. Со стороны энергетиков делаются попытки доказать экономическую целесообразность поднятия уровня воды до 68-й отметки.

Очередной доклад на эту тему в правительстве РФ, по словам замминистра экологии, собираются слушать в октябре, а «РусГидро» привлекло к написанию обоснования аналитический центр федерального кабмина. При этом продолжается проектирование низконапорного гидроузла на самом мелководном участке Волги Сормово – Городец, но финального документа еще нет.

Все «стабильно»?

Руководитель экоцентра Дронт Асхат Каюмов убежден, что экологическая ситуация в области «ухудшающаяся и деградирующая», хотя, судя по проекту стратегии, все «стабильно». «Надо исходить из других вводных. Не для того мы пишем документ, чтобы потом перед Москвой красиво отчитаться, – говорит известный эколог. – Цифровую экономику для чего внедряем? Чтобы людям жить стало лучше? А людей все меньше и меньше. Если в 2015 году Нижегородская область потеряла 9,9 тысячи человек, то в 2018-м только за полгода – почти 9,8 тысячи. Растет смертность от болезней дыхательных путей. А по данным Всемирной организации здравоохранения, примерно в 30% случаев причиной смертности является неблагоприятная окружающая среда. Конечно, можно сослаться на недоказанность причинно-следственной связи, а можно сделать вывод, что люди мрут чаще из-за того, что дышать стало труднее. Нужно активнее стимулировать предприятия к уменьшению выбросов».

«В документе, который я прочитал, нет человека, – заявил доцент кафедры экологии и природопользования, кандидат экономических наук ННГАСУ Александр Иванов, – поэтому сбит прицел. В какой среде мы живем? Уровень загрязнения почвы, по данным исследований начала 2000-х, составлял 44%, причем значительное загрязнение наблюдалось на 15% территории. Кроме того, около трети населения области живет в зоне шумового загрязнения, около 80 тысяч человек – в зоне атмосферного загрязнения. Нужна рекультивация почв, а в документе об этом – ни слова».

Иванов считает, что приоритет должен быть в развитии общественного транспорта и более экономном расходовании городской территории (не надо «растягивать» логистику). «Мы каким путем пойдем? По пути Хьюстона, когда там свыше 900 автомобилей на 1000 населения, или по пути Барселоны, когда за счет общественного транспорта число машин там сократилось с 360 до 80 на 1000 жителей, – задает он риторический вопрос. – Это в проекте не прописано».

Также не прописана и ливневка, которая вносит солидную лепту в качество водных ресурсов. Правда, «повышение качества питьевой воды» в стратегию заложено.

Говорили эксперты и о срочном возрождении лесов, их качества и разнообразия, и о том, что федеральная программа оздоровления Волги откровенно «сдувается».

Лесам не хватает «зрелости»

Председатель Нижегородского отделения Союза охраны птиц России Сергей Бакка считает, что цель должна быть поставлена – «обеспечение благоприятной окружающей среды» для людей, и от этого можно уже разрабатывать конкретные пункты стратегии. Например, стратегия сохранения биоразнообразия уже существует, и не надо изобретать велосипед, ее просто надо выполнять.

Кроме того, биолог категорически не согласен с тезисом, что в области «есть потенциал для увеличения освоения лесов». По его словам, лесов, которые действительно поддерживают экологический каркас региона, перестойных, в регионе почти не осталось. Тем более ценны остатки зрелых лесов. Напротив, увеличилась доля молодых лиственных лесов, выкачивающих воду из рек, из Волги (отсюда и обмеление), но «разговаривать об этом не с кем».

А что касается аренды лесных участков, увеличения расчетных лесосек, то там большая часть доходов, иногда просто от варварской рубки, идет «в серую», бюджеты от таких «пользователей» почти ничего не получают, говорили эксперты.

Представители общественных организаций предложили прописать в стратегии не только общие направления работы, но и конкретные задачи: сохранение малых рек и лесов, борьба с незаконными свалками, экологическое воспитание, загрязнение почв.

«Сегодня состоялся активный и профессиональный диалог по проблемам экологии Нижегородской области. Наше природное разнообразие, наличие рек, лесов – это специфика и плюсы области. Поэтому решение всех экологических проблем должно быть отражено в будущей стратегии региона», – отметил заместитель председателя Законодательного собрания Нижегородской области Александр Табачников.

Источник: МК